Новая волна открывалась удивительным новаторством в самых разных смыслах. Одиним из проявлений творческой свободы тех лет было то, что мы чувствовали себя словно дети в музее – под этим словом я подразумеваю Синематеку. Художники и музыканты всегда учились ремеслу в академиях, где система обучения чрезвычайно строга, а техники отработаны. Но в кинематографе тогда не было никаких подобных школ или метододик. Открыв для себя Синематеку, которая по сути являлась музеем кино, мы подумали: «Эгей, да это же что-то новое – то, о чем нам никто не рассказывал!» Моя мать познакомила меня с Пикассо, Бетховеном и Достоевским, но никогда не говорила ничего об Эйзенштейне или Гриффите. Представьте, что вы ничего не слышали о Платоне или Гомере, а затем вдруг пришли в библиотеку и прошлись вдоль полок с их трудами… Вы бы наверняка подумали: «Почему никто никогда не говорил мне ничего об этих работах!» Так мы себя и ощущали. Думаю, это возбуждение и стало нашей главной мотивацией, потому что внезапно мы обнаружили вход в новый мир.
