«Гребанный Экибастуз! Ну, Сергей Семенович!» – вопил про себя успешный бизнесмен Эдуард Николаевич, с тревогой наблюдая за тем, как безжалостный навигатор всё увеличивает и увеличивает срок прибытия к Ленинградскому вокзалу.
До последнего оставалось всего километра два, но пробка, образовавшаяся перед въездом в сухопутную гавань, двигаться не желала. Всё потому, что знаменитую площадь трёх вокзалов в урбанистическом угаре решили перерыть.
Сделали это, как водится, в самый пик туристического сезона, обеспечив тем самым безнадёжный коллапс наземному сообщению.
Пешеходам было так же не сладко, как и транспорту. Через окно комфортабельного «Майбаха» Эдуард наблюдал, как между ямами, в которых копошились многочисленные рабочие, заборами, а также брошенными повсюду стройматериалами, сновали несчастные с чемоданами, пытаясь просочиться через градостроительный адок и не застрять при этом в энергичных толпах, состоящих из китайских туристов, жёсткими, однообразными когортами следующими за своими гидами.
До поезда, который должен был увезти Эдуарда Николаевича на питерский экономический форум оставалось всё меньше времени.
Опаздывать было нельзя, так как пиар-служба (будь она не ладна!) внезапно договорилась с крупным федеральным каналом, что вечером он даст интервью. Второй раз такой шанс мог не представиться.
Сам Эдуард, не любивший публичности, был против, но пресс-секретарь, а также супруга, случайно узнавшая о возможности похвастаться перед подругами двумя минутами славы своего мужа, настаивали, а Эдику не хватило воли с ними бороться. От этого настроение у него испортилось ещё с раннего утра. Уважаемый человек, успешный в своем деле, миллионер, образец для некоторых коллег – чувствовал себя тряпкой, о которую вытирают ноги.
Пока он ехал в машине, а даже пока не начались пробки это было довольно долго, Эдуард без устали бередил незаживающие раны самолюбия, припоминая все случаи, когда ему приходилось наступать на горло собственной песне, следуя за железной волей матери, сменившейся впоследствии волей жены и совета директоров.
Счёт шел не в его пользу. Настроение ухудшалось с такой же стремительностью, как государственный долг США.
И вот она – вишенка на торте унижений – невозможность подъехать к вокзалу, хотя он всё рассчитал, как ему казалось, правильно, отправился из дома заблаговременно и сейчас уже должен был пить капучино в привокзальном ресторане.
– Эдурад Николаевич, – нарушил гнетущую тишину водитель. – Двадцать пять минут до поезда, но, боюсь, мы всё равно не успеем… – Вижу, Андрей, вижу, – с напряжением ответил босс. – Какое там осталось расстояние? – Полтора километра. Но это до входа. А там ещё у вас первый вагон. Весь вокзал и перрон надо будет пройти. – Понял. Ладно. Включи аварийку и открой багажник. Так побегу, что делать.
Схватив чемодан, портфель с ноутбуком и кофр с костюмом, Эдуард присоединился к команде спринтеров, опаздывающих на поезд. По логике вещей, времени должно было хватить, но пересеченная ремонтом и толпами туристов местность, сильно осложняла процесс. Да и расстояние было приличным для тучного и совершенно неспортивного Эдика.
